- Не люблю хвастать, но к своему семидесятилетию я подошел, можно сказать, во всеоружии. На руке тикают швейцарские часы, подаренные Владимиром Путиным, в бронзе увековечил скульптор Зураб Церетели, в музее Александра Шилова висит мой портрет его кисти — и это еще не все. Вдобавок я стал одним из героев очередной книги Дмитрия Гордона, в которой соседствую с самыми заметными личностями СНГ. Кроме шуток, ну что еще нужно человеку для счастья? Что интересно, «под диктофон» мы с Дмитрием говорили уже дважды, правда, между первой беседой и второй перерыв получился большой — протяженностью, как я недавно подсчитал, в восемнадцать лет. Отличаются два эти интервью больше, чем младенец и призывник: в одном — словесный пинг-понг в две-три странички, в другом — душевная исповедь, выворачивающая какие-то глубинные пласты... Наверное, это естественно: в девяностом Дима был начинающим журналистом, а теперь он маститый редактор и телеведущий. Впрочем, и я «вырос» из малых форм, накопил с тех пор опыта. За минувшие годы разве что эпопей не писал, а так охватил, пожалуй, все жанры...

Любопытно перечитывать сказанное почти два десятилетия назад: невольно ощущаешь себя немножко пророком... «Что поделаешь, — отвечал я тогда на первый вопрос Гордона, — если положение дел в стране волнует меня сегодня даже больше, чем творчество. Тревожат какая-то неуправляемость, излишний драматизм событий, эскалация насилия. Слишком далеко мы зашли, слишком много упустили времени — вот и остается теперь надеяться лишь на выдержку и разум политиков». Дрожь пробирает, настолько точно эти слова характеризуют нынешнюю ситуацию, хотя настоящий поэт непременно должен заглядывать вперед...

Я всегда старался держаться подальше от политики и поближе к творчеству, но жизнь нынче такова, что никто за высоким забором или в башне из слоновой кости не отсидится. Ну вот представьте: мой юбилейный тур, приуроченный к семидесятилетию, закончился 2 августа концертом в Сочи, а через неделю совсем близко от тех мест началась осетино-грузинская война. Одна только мысль об этом вызывает смятенное состояние, и не только у меня. Буквально вчера говорил с Тамарой Гвердцители, у которой в Тбилиси родственники и знакомые, — она тоже в полной растерянности. Боль, горечь, гнев — это невозможно передать словами...

Меня, честно говоря, поразило удивительное единодушие грузинского народа и отсутствие в нем даже слабой оппозиции националистическим, шовинистическим устремлениям. Отчетливо понимаю: когда к власти на гребне, так скажем, народной воли приходит юродивый, сумасшедший или какой-то себялюбивый маньяк, это просто беда. Я много размышлял о роли личности в истории, но для меня остается загадкой, почему Гитлеры получают бразды правления вполне легитимно...

Мир ходит по краю... Видимо, есть некая причинно-следственная связь между тревогой, разлитой в воздухе, и появлением моей новой детской книжки «Где служить?». Уверен, что неспроста мне были навеяны откуда-то свыше «Молитвы» — это то, что дает надежду, в чем сегодня люди черпают силу... Кстати, уже записан диск, на котором я эти молитвы читаю, а петербургский церковный хор «Валаам» их поет. Шесть тысяч таких дисков мы раздадим тем, кто вскоре придет в Кремль на огромный концерт «Служить России», и я расцениваю это как шаг к гармонии и взаимопониманию, которых так не хватает нынче народам некогда братских республик.

Той же цели — убежден! — служат книги Дмитрия Гордона: в них нет патетики и урапатриотических лозунгов, и именно поэтому они помогают людям лучше друг друга слышать.
Не скажу, что изучил современную журналистику изнутри, но ее проблемы знаю не понаслышке. Как-никак мой сын Максим окончил журфак и успел попробовать себя в разных ипостасях — от участия в скандальной программе «Акулы пера» до редакторства в хорошем, стильном журнале по искусству. Увы, в свет вышли только несколько его номеров — у спонсора быстро закончились деньги, а в наших условиях такого рода проекты без финансовых вливаний извне нежизнеспособны.

Сегодня зачастую выживает не талантливейший, а более напористый и беспардонный, поэтому среди московской прессы так много желтых изданий. Творческий процесс их не интересует — им подавай жареные факты: кто кому сделал предложение, кто с кем переспал или развелся... Это, конечно же, удручает, причем дело не в личных обидах на доморощенных папарацци: обо мне слухов и сплетен в средствах массовой информации как раз немного. Я не так популярен, как, скажем, Алла, чтобы журналисты выдумывали обо мне небылицы, а распускать самому о себе враки, как это делают некоторые персонажи родимого шоу-бизнеса, мне претит.

Вообще, у меня несколько иное мерило популярности — например, аншлаговый вечер в Сочи, после которого позвонил Филипп и сказал: «Илюша, ты чемпион по сборам». Разошлись около двух тысяч билетов, хотя я не попса: в программе было много стихов, читал молитвы, пел (естественно, наряду с другими участниками). То же
самое было и в Ялте — это тем более приятно, что курортник нынче пошел привередливый. На выступление одной очень известной певицы было продано лишь шестьсот билетов, а весьма известный певец и вовсе концерт отменил, поскольку всего триста пятьдесят зрителей изъявили желание его посетить.

По-моему, тут мы с Дмитрием единомышленники — во всяком случае, он для меня олицетворяет журналистику, которую отличает бережное отношение к материалу, тщательная проработка темы. Дима старается не засыпать собеседника вопросами, а попасть в цель, он не агрессивен, не прессингует, напротив — подчеркнуто тактичен, корректен, интеллигентен, и при этом ему удается докопаться до таких вещей, которые его визави, возможно, предпочли бы скрыть. Как — для меня загадка...

Он подарил мне несколько своих книг, и я с удовольствием их читаю, открывая для себя в выдающихся людях много нового. Кем-то, естественно, очаровываешься, в ком-то, увы, разочаровываешься, но человек становится понятнее, выкристаллизовывается определенный образ. Какой-то один томик Гордона всегда держу под рукой: есть книги настольные, а у меня это — ночные, и непременно одно из его интервью читаю на сон грядущий. Они очень светлые, оптимистичные, от них на душе спокойно. После такого чтения снится, что близкие и друзья здоровы, что у них хорошее настроение и что Господь Бог дал мне много сил, дабы я еще мог поработать.

Из предисловия к книге «От печали до радости» (2009)